Книга Гарайшина «О носителях светлых и темных миссий».
(рабочие материалы)

(Здесь представлены: ГЛАВА 2. Часть 2.)

ГЛАВА 2. Об отличительных особенностях носителей миссий..

1. О талантливых людях, не являющихся носителями миссий.
2. Об отличительных особенностях носителей миссий.
3. О методах и формах донесения миссионерами своих идей и замыслов.
4. О восприятии носителями миссий собственных миссий.
5. О необходимости оценки носителя миссии не по масштабу личности, а по этическому результату деяний.


2. Об отличительных особенностях носителей миссий..
Вероятно, лишь тогда, когда для достижения намеченного потусторонними силами – Светлыми и темными, помимо какой-то «внешней», «телесной одаренности» талантливого человека, становятся необходимы еще и некие специфические, «глубинные» черты специально подготовленного миссионера, то именно тогда, для осуществления задуманного, воплощается уже тот или те носители миссий, что только и способны, не поверхностно, не искаженно-смутно, не эпизодически и импульсивно, как доступно это, очевидно, многим и многим из людей, а полновесно и емко воспринимая помощь и наставничество потусторонних сил (в том числе и в виде присутствия рядом инореального наставника, опекуна и вдохновителя, нередко «ощущаемого» миссионером рядом с собой или «музой-вдохновителем» или потусторонним охранителем и наставником), глубоко и емко воспринимая излияния и инвольтации инореальных миров, увлекающе донести их до людей в тех или иных, доступных для миссионера, формах. Имея для этого те самые особенности, черты, способности и качества, что, по-видимому, только и отличают человека-посланника от «простого» человека:
1. Отличаясь масштабом или качеством внутренней составляющей – души и духа;
2. Отличаясь повышенной способностью к восприятию потусторонних вдохновлений или внушений;
3. Отличаясь целенаправленной потусторонней и посюсторонней подготовкой.

Рассмотрим более подробно эти особенности.
1. Отличие в масштабе или качестве внутренней составляющей миссионера – души и духа.
Судя по всему, носитель миссии может, вероятно, отличаться от «простого» человека как тем, что его внутренняя составляющая – его душа, в силу длительного и многократного становления в нашем и иных мирах, может иметь уже гораздо большую масштабность, так и – для светлых миссионеров – тем, что его основополагающее «Я» – дух, может иметь и большую масштабность, и иную, «нечеловеческую» природу. Поскольку, носителем светлой миссии может выступать не только человек (в отличие от демонических существ, из-за своей чрезвычайно плотной материальности, не могущих воплотиться в нашем, «среднематериальном» мире), но и Ангел и даже еще более высокое Существо сил Света. Как это, к примеру, и засвидетельствовано индуизмом и буддизмом, показавших в своих учениях, хотя и чрезвычайно редкостное, но возможное воплощение среди людей – в зависимости от Высших планов и Высшей необходимости – тех или иных могучих Духов. Или как засвидетельствовано подобное христианством, отобразившем в своем учении факт того, что даже высочайшая Иерархия Провиденциальных сил – Сын Божий, может родиться в мире людей человеком: «вочеловечившись», но не утратив при этом своей внутренней, божественной природы. Как, по-видимому, может родиться человеком и какое-то иное – не столь исполинское светлое Существо: из Ангельских сил. О чем в определенном смысле и сказано пророком Малахией на примере Иоанна Крестителя: «Посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною» (Мал. 3:1) (3).

(3) Говоря о возможности воплощения в нашем мире Ангелов или иных светлых Существ, следует, прежде всего, вероятно, иметь в виду лишь тех из Них, что соотносимы по масштабности с человеком. Рассматривая для этого, к примеру, не все существующие – согласно христианскому учению – девять разрядов Ангелов, в числе которых есть Существа непостижимо могучие, исполинские и не похожие на людей, а рассматривая, прежде всего, лишь соотносимые с масштабностью и сходством с человеком. Будь-то по представлению пророка Малахии тот Ангел, что появился на свет в посюсторонней реальности Иоанном Крестителем, или то светлое существо, что по представлению автора «Розы Мира» Д. Андреева родилось в нашем мире Моцартом.

Говоря же о воплощении в человечестве неких исполинских Существ; или Тех, что относимы, к примеру, индуизмом к разряду Высших божеств, или вообще Сына Божьего, возглавляющего на нашей планете Провиденциальные силы, являясь их средоточием и средоточием божественного Духа, то следует осознавать, что это не только чрезвычайно редкое, но и исключительное явление. Всеми Светлыми силами – в том числе и носителями светлых миссий – задолго прежде предуготовляемое, и как следствие – столь же загодя предсказываемое. Связанное не иначе как с «особыми» планами Светлых сил по решению метаисторических и даже общепланетарных задач, ориентированных не только на все без исключения человечество, но и на множество иных миров. Одной из таких метаисторических задач и было воплощение в нашем мире Сына Божьего, хотя, по-видимому, в силу беспрецедентных демонических противодействий, и не достигшего в нашем мире главной цели Своей миссии по кардинальному изменению мировоззрения и мироотношения человечества, изменяя вслед все мироустройство нашего мира и природу всех его обитателей. Но зато в планетарном масштабе преобразившего и даже отчасти просветлившего, по-видимому, многие «верхние» миры ада в некие менее тягостные и страшные миры – чистилища. Что и нашло отражение, к примеру, в христианском учении, как преобразование – «срыванием запоров с ворот адовых» – и просветление многих, прежде крайне жутких демонических миров.

Тем не менее, все же гораздо чаще носитель миссии, по-видимому, отличается от «простого» человека не по своей основополагающей сути – духу, являясь в подавляющем большинстве случаев в основе своей именно человеком, а отличается по масштабности и особенностям своей внутренней составляющей – души. Что, «просвечивая» сквозь его внешнюю составляющую – физическое тело, как раз и накладывает соответствующий отпечаток и на жизнь миссионера в целом, и на его поступки, и на отношение к нему окружающих современников, но прежде всего – на его, гораздо выше «среднего уровня», творчество и жизненные деяния. Вследствие чего носитель миссии, в отличие от не носителя миссии, имеет, к примеру, способность, преодолевая те или иные препятствие, как и преодолевая реальное и инореальное, подчас просто колоссальное сопротивление другой стороны, следовать к намеченному самоотверженно, всецело и до конца.
Что и приводит в итоге:
– В одних, более редких случаях (вследствие особой полноты и масштабности душевного «я» миссионера, а для светлых носителей миссий иногда, возможно, и вследствие особой масштабности основополагающего, хотя еще и «человеческого» «Я» – духа), не только к «обретению» миссионером необычайного масштаба личности, но и к его способности осуществлять «особо значимые» для человечества миссии. Будь-то, к примеру, светло-исполинские миссии основателей общечеловеческих религий Моисея и Будды. Или же темно-ужасающие миссии мировых тиранов и покорителей народов Сталина и Гитлера;

– В других, более частых случаях (вследствие уже не исключительной, хотя нередко и значительной душевной масштабности) к обретению миссионером тех особенностей и качеств, что и отливаются в итоге в его непоколебимую способность всецело отстаивать только устремления собственных потусторонних сфер.
Будь ли то светоносные задачи, возложенные на писателя Чехова, чье творчество, и чья жизнь, вследствие внутренней, исключительной нацеленности на добро и устремленности к свету, фактически без единой ноты темных привнесений, глубоко пронизаны состраданием и любовью к ближнему. Или противоположные цели отведенные убийце Пушкина – Дантесу, для исполнения своей миссии не только намеренно явившемуся чужаком-чужестранцем, но именно в силу внутренней особенности и тяготению ко злу, при любом развитии событий, при любом препятствии поту- или посюстороннем, не отступившему бы от намеченного. Что и было точно подмечено Лермонтовым в стихотворении памяти Пушкина «Смерть поэта»:

«Его убийца хладнокровно
Навел удар… спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно.
В руке не дрогнул пистолет»

Как и в силу «внутренней устойчивости» и нацеленности ко злу, не отступил бы от замышленного демонической стороной и другой темный миссионер – великий философ-мыслитель XIX столетия Огюст Конт. Что чисто внешне как раз и проявлялось не только в его неотвратимой нацеленности на «низвержение устоев» в общественных науках, но и в том, что имел этот темный миссионер бунтарский нрав и мятежный характер;

2. Наличие в носителе миссии повышенной способности к восприятию потусторонних вдохновлений или внушений.
Судя по всему, носитель миссии обладает повышенной, а нередко и вовсе – высочайшей способностью к восприятию потусторонних инвольтаций, внушений и вдохновлений. Что достигается исключительно многосложными трудами потусторонних сил (по-видимому, более сложными, чем одарение человека великим талантом или гениальностью), снижающими барьер между душой и физическим телом человека. Словно бы приоткрывая тем самым «каналы» между физическим сознанием носителя миссии и его душой. Формируя, таким образом, ярко выраженную связь (чаще всего не осознаваемую самим миссионером, но отливающуюся в его «специфические» способности) между его физическим сознанием и его сознанием «душевным», как средоточием неких внутренних, глубинных «инструментов» человека и его высших способностей: или духовного слуха, или духовного зрения, или, глубинной памяти об инореальных мирах, «воспринимаемых» человеком в жизни этой или узнанных в жизнях прошлых.
Как собственно, в определенной, символической форме и отразил все это один из носителей светлой миссии – поэт А. Пушкин, в стихотворении «Пророк»:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый Серафим
На перепутье мне явился;
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Что только и позволяет носителю миссии, в соответствии с целью миссии и имея, подстать ей, соответствующую степень приоткрытости тех или иных «внутренних каналов», используя еще одну свою одаренность – великого таланта или гения, стать тем самым уже много больше – стать вестником и проповедником потусторонних реалий. Становясь в результате не просто обладателем той или иной степени одаренности, будь то великий талант или даже гениальность (что может быть присуще и не носителю миссии, становящемуся в этом случае лишь неординарным «виртуозом» или столь же неординарным «мастером» своего дела, чаще всего не проникающим при этом в неизведанные и не освещенные другими глубины и выси), а становясь именно вестником – талантом-вестником или гением-вестником – как вещателем об инореальных, сверчеловеческих ценностях и идеалах. В одних, более частых случаях, в соответствии со своей миссией и степенью приоткрытости того или иного «внутреннего канала», вещая о потустороннем художественными способами и формами: будь-то художественное слово, музыка, скульптура, архитектура или живопись. А в других, крайне редких случаях, становясь уже действительным обладателем глубинной памяти или и вовсе – полновесным обладателем духовного зрения (подобно, скажем, пророку Моисею, что видел «явно, а не в гаданиях… образ Господа» (Чис. 12:8)), и как результат – уже напрямую открывая людям правду об инореальном: или величайшими религиозно-философскими трудами, или столь же великой пророческо-проповеднической деятельностью (4).

(4) Говоря о «приоткрытии» духовного зрения человека (и тем более о его полном раскрытии), как о «процессе» чрезвычайно трудном и многосложном, по-видимому, несравнимо более трудном, чем одарение человека великим талантом и даже гениальностью (чем и объясняется катастрофически малое число людей, оставшихся в общечеловеческой памяти признанными духовидцами), следует добавить к сказанному и то, что этим же отчасти объясняются и те, общепланетарного значения события, имевшие места два тысячелетия назад – после воскрешения Спасителя, когда далеко не всем и «не всему народу, но свидетелям – как указывает апостол Лука – предизбранным от Бога» (Деян. 10:40,41), стало возможно видеть преображенное тело Спасителя и общаться с Воскресшим.

Ведь именно закрытостью «канала» духовного зрения у большинства современников Иисуса Христа (даже после титанических усилий со стороны Провиденциальных сил) объясняется, по всей видимости, факт того, что после воскрешения Спасителя, далеко не все видели и способны были узреть Воскресшего. Когда не только вернувшееся к жизни, но и преображенное и трансформированное тело Иисуса (судя по всему, на завершающем этапе преображения Своего физического тела и встретившегося с первой свидетельницей – Марией Магдалиной, и именно поэтому временно запретившего ей: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему» (Иоан. 20:17)), обрело иную, более истонченную материальность, доступную созерцанию, вероятно, только в случае, хотя и малого, но приоткрытия «канала» духовного зрения. Делая тогда Спасителя явственно зримым при нахождении Его рядом. На что в определенном смысле и указуют, по всей видимости, слова апостола Луки: «Сего Бог воскресил в третий день и дал Ему являться не всему народу, но свидетелям, предизбранным от Бога» (Деян. 10:40,41).

И что после Своего удивительного воскрешения не только являл ученикам для осязания пробитые «руки и ноги» (Лук. 24:40), а и «ел пред ними» (Лук. 24:43), и в тоже время с легкостью проходил сквозь препятствия и стены (Иоан. 20:19), необычайно быстро преодолевал огромные расстояния, и еще «много сотворил… пред учениками Своими и других чудес, о которых не написано…» (Иоан. 20:30).
В прочем, не совсем точное понимание «природы» воскресшего Спасителя, по-прежнему приводит к замалчиванию и обхождению стороной того важного вопроса, почему Воскресший, явив Себя своим ученикам (в разное время от одного и нескольких человек до более пятистам ученикам одновременно), не явил Себя принародно фарисеям и книжникам, властителям и иудейским первосвященникам. Чтобы «начав от Моисея, из всех пророков, изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании» (Лук. 24:27), победоносно учительствуя среди многих множеств, воочию свидетельствуя и проповедуя в новой ипостаси и славе: «дабы… уверовали, что Иисус есть Мессия, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Иоан. 20:31).

Ведь ясно, что обладай они даже и не столько возможностью подлинного общения с воскресшим и преображенным Христом (как, скажем, с «просто» воскресшим Лазарем), а хотя бы и лишь способностью к лицезрению тела Первого преображенного (каковыми, вероятно, станут тела всех преображенных людей после Второго пришествия Спасителя), то есть уже не физического, но все же материального тела Иисуса Христа («Ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня» (Лук. 24:39)), то, конечно же, все неприятия и отрицания истовыми приверженцами иудаизма той поры величайшего Человеколюбца и Чудотворца, как Мессии и как Сына Божия, и по ныне отвергающих мессианство Иисуса, были бы, очевидно, преодолены.

Как вероятнее всего, не возникли бы и многие противоречия и непонимания, проявившиеся вскорости между иудаизмом и нарождающимся христианством, вовсе неспроста многие десятилетия существовавшего в иудаизме в качестве одного из течений, когда первые христиане наравне с иудеями соблюдали еврейский закон и посещали иерусалимский храм. Но в силу ряда причин (главная из которых, очевидно, – это огромное воздействие могучих демонических сил на иерархов иудаизма той поры) так, к сожалению, и не сумевшего переродить, преобразить и расширить прежнее учение изнутри, поднимая его вслед за собой на новые высоты миропонимания.

И хотя иногда, и лишь, по всей видимости, в случае крайней необходимости, Провиденциальные силы, могут приоткрыть человеку мгновенным воздействием запредельное, но, по-видимому, в отношении всех участников и современников событий, связанных с воскресшим Спасителем, сделать это, в силу ряда поту- и посюсторонних причин, было все же невозможно. Хотя и возможно Светлым силам приоткрыть духовное зрение человека, действуя уже вне зависимости от того является человек носителем миссии или нет (как, вероятно, в случае с несколькими сотнями учеников Иисуса Христа – ставшими участниками общения с воскресшим Спасителем), и даже вне зависимости от морально-нравственных качеств человека (как, к примеру, в случае со слугой пророка Елисея – в последствии совершившего проступок против Елисея, – что в минуту опасности вооруженного преследования, мог навредить своим страхом и своими действиями пророку, незримо защищенному множеством Ангелов: «И сказал (Елисей)…: не бойся…и молился Елисей, и говорил: Господи! Открой ему глаза, чтоб он увидел. И открыл Господь глаза слуге, и он увидел, (что)… вся гора наполнена конями и колесницами огненными кругом Елисея» (4 Цар. 6:16,17)),

В случае же с большинством иудейских властителей и первосвященников, фарисеев и книжников того времени, этого, по-видимому, не возможно было сделать в силу ряда причин: не только в виду того, что демонической стороной предпринимались столь же титаническое противодействие этому, но и в виду того, что усилия темных сил сливались как с усилиями носителей темных миссий (явившимися тайными и явными инспираторами смерти Христа и гонений на Его учеников), так и с усилиями тех из иудейских властителей и первосвященников, фарисеев и книжников, что были крайне негативно и непримиримо настроены против всего связанного с Иисусом Христом. Оставшись, по-видимому, не только «невосприимчивыми» к усилиям Провиденциальных сил по раскрытию их духовного зрения, но и как итог – не способными к лицезрению преображенного и трансформированного тела Воскресшего. Так, к сожалению, и не приняв Иисуса как Мессию и Спасителя мира.

Но становясь вестником, как вещателем об инореальном, проявляет себя миссионер уже не столько в горизонтальной плоскости общечеловеческого бытия (суженной психофизическими особенностями людей, их ограниченностью и «первородной ущербностью», но прежде всего суженой и сдавленной той или иной степенью воздействия демонических сил в различные эпохи, накладывающей соответствующий отпечаток на бытующие в человечестве нормы и мировоззрения), сколько устремляясь по «сверхчеловеческой» вертикали высот и глубин восприятия Добра и зла. Проявляя себя тем самым в границах и координатах уже не узко человеческого уяснения добра и зла, или сугубо человеческого или государственно-общественного понимания того, что такое хорошо и что такое плохо, а восприятия Добра и зла именно Вселенского масштаба и их истинного, глобального значения и проявления.
Поскольку лишь раскрытие и развитость глубинных «инструментов» человека только и позволяет миссионеру, полновесно и емко воспринимая потустороннее наставничество и вдохновление, глубоко и емко воспринять потусторонние миры, их устремленность и инвольтации относительно нашего мира. Оказывая в результате посредством своих трудов, «указующе-ориентирующее» воздействие на людей, как на уровне их физических телесностей, так и на их души. «Обрамляя» свое восприятие инореальных миров и инвольтации потусторонних существ, не только во влекущие людей идеи или «произведения», подвигая тем самым к определенному мировоззрению и к определенным действиям, но и находящие в душах человеческих «отзвуки» и подтверждение об их потусторонней масштабности и потусторонних корнях:

– Будь это, «навеянные», вдохновленные или внушенные инореальными силами, художественные или публицистические произведения, общественно-политические, научные или философско-религиозные идеи и учения, способные «нечеловеческой правдою», масштабностью и полнотой, увлечь и подвигнуть человеческие множества к соответствующим взглядам и деяниям.

К примеру, со стороны Светлых сил: учением Моисея о Едином Боге и Его светлой природе, своими проповедями не только побудившего людей отказаться от поклонения множеству разноликих божеств, в том числе и темных, не только подвигшего людей провозгласить не убийство человека человеком (до поры до времени оставляя право смертной казни исключительно за общественно-государственными институтами, и то лишь в определенных случаях), но и положившего начало к подготовке рождения в нашем мире Сына Божьего; проповедями Зороастра с его откровением о незримой борьбе Светлых и темных сил, призвавшего людей, отказавшись от темных деяний и темных устремлений, выступать исключительно на стороне сил добра; христианским учением, за считанные века исполински поднявшим человечество на небывалую до селе ступень морали и нравственности, взрастив свои светлые плоды в сердцах и душах всех последующих поколений всего мира; призывами Махатмы Ганди о непротивлении злу его же методами, давая при этом пример светлого пути и светлых общественно-политических преобразований в индийском обществе XX столетия, давая пример политика с чистой совестью и открытым сердцем; «Божественной комедией» Данте, в художественной форме отобразившему потусторонние миры средних веков, подвигая тем самым общественное сознание – помимо прочего – не только к мысли о возникновении и существовании новых миров – чистилищ, преобразованных Светлыми силами из прежде более темных и страшных, но и к мысли об изменяемости миров и возможности в будущем светлого преобразования и всех прочих еще более нисходящих демонических миров; «Дон Кихотом» Сервантеса, призвавшим людей не только к благородству, открытости и чистоте, но и к руководству в жизни светлыми идеалами и светлыми целями; романами Достоевского, осветившего духовным анализом глубины человеческого естества, подвигая людей и к более тонкому изучению природы «первородной ущербности» человека, и к поиску способов ее локализации и преодоления; или скорыми идеями со стороны Светлых сил об объединении на высоких принципах всех стран и народов во всемирный Федеративный Союз (очевидно, посредством как расширения Европейского Союза, а затем и его соединения с Россией (с передачей ей лидирующей роли), так и постепенного слияния их с другими схожими союзами предстоящих времен).

Или, к примеру, со стороны сил темных: коммунистической доктриной, используя жажду человека к справедливости, равенству и братству, изощрено направившей людей к «светлому» будущему по пути насилия и темных преобразований; теософией Блаватской, применяя недосказанность и ошибки мировых религий, объявившей об их ненужности, объявив даже об отсутствии демонических сил как сил темных и злых, лукаво представляя дьявола (подобно, очевидно, будущему учению антихриста, в его последней, уже в особо «не маскируемой» фазе) не мучителем и планетарным губителем и тираном, а этаким Прометеем и борцом за свободу от каких бы то ни было ограничений и какой бы то ни было морали; учением Огюста Конта, в преддверии материалистической эпохи XX столетия и ослабления в людях веры, представившего «прежнюю» религиозно-духовную потребность людей, как якобы уходящий этап становления человеческого разума и «взросления» человечества; теорией «эволюции» Дарвина, исказив действительную картину формирования Природы, так же способствовавшего своим учением наступлению эпохи безверия и атеизма, не только «расколов» религию и науку, но и «злонамеренно» предотвратив и не допустив понимание современниками того, что эволюция – это, вероятно, и есть один из принципов Провиденциальных сил по становлению и развитию всего сущего, в том числе и по становлению живых существ нашего мира. Когда создаваемые Провиденциальными силами виды животных – «по роду их» (Быт. 1:25), для обретения новых возможностей по воздействию на окружающий мир, развиваясь, эволюционируют, но только в рамках отдельно каждого вида – «внутривидово» или иначе говоря «по родам»: как, по-видимому, за счет участия во внутривидовой эволюции Провиденциальных сил, так и за счет участия в этом душ и духов самих живых существ; работами Тимирязева, еще более усугубив раскол науки и религии, еще более «отвергнув» участие Светлых сил в формировании и создании Природы, «законченно» придавшего учению Дарвина исключительно материалистический, крайне выхолощенный вид (5); идеями Ницше, подвигшего людские массы накануне трагических перемен XX столетия, в период пересмотра людьми общечеловеческих ценностей и идеалов, забыв о сострадании к ближним и слабым, через циничное возвеличивание «идеала» сильной и самодовольно-волевой личности, к мысли о самоутверждении одних за счет других; теориями Фрейда, что базируясь на мучительно тлеющей во всяком человеке сексуальной сфере (прежде, хотя и не всегда успешно, но контролируемой усилиями великих религий), лукаво указавшего на эту сторону человеческого естества как якобы на основу основ, желая в действительности не помочь человеку противостоять «внутреннему разжиганию», беря «под контроль» сексуальную сферу «первородной ущербности» человека, а наоборот – стремясь подставить всякого рода распаляющим ветрам современности (6); или жажданием выстроить, укрепить, а затем и превратить в прошедшие уже времена Советский Союз и «социалистический лагерь» во всемирную тоталитарную систему, а в современности стремясь направить объединительный процесс человечества по нисходящему пути, толкнув его совершенно в другое, чем планируется Светлыми силами, русло, много менее духовное, низко-этическое, возможно, сдавленное предстоящим планетарным экономическим, а затем, вероятно, и военно-политическим противостоянием, пытаясь, тем самым, снижением морально-нравственного и экономического «потолка» грядущего всечеловеческого Союза, облегчить предстоящее, по-видимому, веком позже, воцарение антихриста;

(5) Справедливости ради, следует отметить, что сам Дарвин, в своем фундаментальном труде «Происхождение видов», пришел не только к тому выводу, что жизнь эволюционировала путем естественного отбора, но и отмечал, что жизнь «изначально вложена Творцом в незначительное число форм или только в одну». Те мне менее, его «первоначальные» идеи, безусловно, не без дальнейшего «развития» демонической стороной, обрели со временем исключительно материалистическую форму. Отвергнув атеистическим и бездуховным мировоззрением науки конца XIX – начала XX столетия, как участие Провиденциальных сил в образовании и развитии жизни, так и «внутреннюю» роль в этом процессе самих душ (а через них и духов) существ, воплощаемых в физическом мире.
Уже не рассматривая в таком сугубо атеистическом учении об эволюции, того, что помимо эволюционного развития живых существ, бытует и то явное, указанное еще Моисеем в книге Бытие: сотворение «по родам». (К примеру: «И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их…И создал Бог зверей земных по роду их, и скотов по роду его, и всех гадов земных по роду их» (Быт. 1:24, 25).)

Неверно определив при этом эволюцию не как протекающую лишь исключительно внутри видов, а ошибочно рассматривая ее в границах сразу всего живого, распространив на все виды живых существ сразу. Словно бы под воздействием исключительно внешних условий, непрерывно эволюционировавших от чего-то самого простого к самому сложному, от самых простейших до самых высших форм жизни. Намеренно выстраивая «теорию эволюции» таким образом, чтобы исключить понимание людьми об участии в происхождении и развитии жизни Провиденциальных сил.
Хотя в действительности, с ходом времени и с участием Провиденциальных сил, эволюционным развитием и формированием, приобретаются существами (не только нашего мира и не только людьми) новые черты и качества своих внешних телесностей, позволяющие существам, еще полнее проявляя себя, иметь большие возможности по позитивному влиянию на окружающую среду и окружающий мир. В том числе и в нашем мире.

При этом и современная теория эволюции, и современная наука, по-прежнему «уходя в сторону», всячески замалчивают и еще об одном: об отсутствии в палеонтологических раскопках и в палеонтологической летописи промежуточных звеньев между видами животных. Не только и по сию пору не сумев дать исчерпывающий ответ на вопрос о «скачкообразном» переходе от вида к виду, поставленного в «Происхождение видов» еще самим Дарвиным: «Почему же в таком случае каждая геологическая формация и каждый слой не переполнены такими промежуточными звеньями? Действительно, геология не открывает нам такой вполне непрерывной цепи организмов, и это, быть может, наиболее очевидное и серьезное возражение, которое может быть сделано против моей теории». Поскольку, как замечал Дарвин: «Число промежуточных и переходных звеньев между всеми живущими ныне и угасшими видами должно было быть непостижимо велико».

Отвергнув в конечном итоге не только участие Провиденциальных сил в зарождении и развитии жизни на земле, «по родам», словно бы «скачкообразно» создающих новые виды, но и мысля категориями материализма, искаженно представляя живые существа как только их внешние, физические телесности. Предложив считать при этом, что эволюционные процессы (сведенные современной наукой исключительно в подчиняющую и полную зависимость телесного и поведенческого формирования животных, от изменений в воздействии окружающей среды), словно бы и говорят об отсутствии у них душ и духов. Исключив тем самым из реальной картины эволюции участие самих душ и духов живых существ.

Хотя в действительности, надо полагать, в отношении животных верно как то, что демонической стороной был воздвигнут существенный барьер между душами и физическими сознаниями животных, всячески препятствуя тем самым действенному воздействию душ и духов существ на свои физические телесности, так и верно, то, что эволюционное развитие и совершенствование вида, в форме внутривидового обретения существами новых и новых признаков, происходит, не только под влиянием внешних условий (как учит современная теория эволюции), а и при участии Провиденциальных сил, как и вследствие «внутренней», потусторонней работы души и духа над своей внешней, физической телесностью. Развивая ее тем самым и совершенствуя. И уже посредством ее – в том числе и с обретением новых признаков и качеств – «обратным» воздействием влияя и воздействуя на окружающий мир.

(6) Показательно, что Зигмунд Фрейд, по-видимому, отчасти проникая вглубь глобальных демонических замыслов, называл в числе людей оказавших главное воздействие на наступающую трагическую эпоху XX столетия, – коренным образом поколебав общечеловеческое мировоззрение, а в чем-то и опрокинув его – трех людей: Карла Маркса, как основоположника коммунистической доктрины (что, обращаясь к общечеловеческой жизни, вероятно, должен был ложным образом указать на экономические и политические процессы как якобы на основополагающие движители общечеловеческого бытия), Дарвина, как основателя теории эволюции (что, обращаясь к вопросу происхождения жизни и ее развития, нацелен был перевернуть «с ног на голову» понимание людьми основ и движителей мироздания) и себя, как родоначальника психоанализа (что, во времена еще только формировавшегося понимания людьми внутренних особенностей психофизической природы человека, должен был, запутав, так же увести это понимание в ложную сторону).

– Будь это, нашедшие отражение или «наслоение» в живописных полотнах, скульптуре или в архитектуре, «проекции» и «отблески» инореальных миров, позволяющие созерцательно соприкасаться с величием и многогранностью потусторонних миров, подвигая симпатизировать, сопереживать или наоборот – «противостоять» и им и их обитателям, как и следовать в русле их эстетических и нравственных устремлений. Будь-то, с одной стороны, «Тайная Вечеря» Леонардо да Винчи, «Пьета» и фрески Микеланджело, «Троица» Рублева, соборы Святого Петра в Риме или Исаакиевский в Петербурге, полотна Рафаэля, Сурикова, Врубеля. Или с другой стороны, «Демон» того же Врубеля или те произведения «урбанизма», «эротизма», как и другие «творения» или «формы» в живописи, скульптуре и градостроительстве, что «многослойно» воспевают не величие, красоту и гармонию прекрасного, не любовь и сострадание к миру, а «красоту» высокомерного исполинства, похотливую чувственность, холодный эгоцентризм, горделивое самодовольство и надменную мощь;

– Будь это, донесенные языком музыки, величественные панорамы или отображения потусторонних миров, завораживающие и зовущие своей инореальной полнотой или «сверхчеловеческой» глубиной чувств, равно как и, обращением к светлым или темным сторонам потустороннего бытия, подвигающие слушателя отзываться и умственно, и душевно этическим устремлениям инореальных обитателей. Будь-то с одной стороны – музыка Моцарта, Бетховена, Чайковского, Вагнера, Баха, Генделя, Вивальди, Мусоргского, отображением восходящих миров или светлых сторон человека, зовущие человеческие сердца ввысь и к светлому, а в отображении темного, показывающие проявления зла в изобличающем и предупреждающем свете. Или с другой стороны, к примеру, те или иные произведения классической или современной музыки, наоборот будоражащие и тлетворно влекущие темные стороны человека к дисгармонии, буйству, разжиганию похоти и разгулу страстей (7);

(7) Следует сказать при этом, что в силу того, что демоническая сторона ни в коей мере не заинтересована в донесении какой бы то ни было правды и о себе и о нисходящих мирах – способной, ужаснув, оттолкнуть от себя любого человека, а нацелены чаще всего лишь на искривление, извращение или очернение доносимого Провиденциальной стороной, и происходит, по-видимому, то, что чаще всего действуют темные силы в области архитектуры, живописи, музыки, науки или литературы, не посредством темных миссионеров, а концентрируют свои усилия на подталкивании к этому иных человеческих авторов, в том числе и не являющихся носителями светлых миссий. Подробнее об этом будет сказано немногим позже.

3. Прохождение миссионером целенаправленной поту- и посюсторонней подготовки к своей миссии.
По-видимому, носитель миссии, в зависимости от намеченной миссии, в зависимости от сферы ее применения в жизни человеческих множеств, с одной стороны, имеет соответствующий поту- и посюсторонний опыт на прежних путях в нашем или иных мирах (как и неисчислимое множество других людей не имеющих индивидуальных миссий), а с другой стороны, проходит поту- и посюсторонние подготовки, призванные подготовить миссионера к его миссии. Причем проходит как потустороннюю подготовку к предстоящей миссии, формирующую его внутренние, душевные качества и его глубинные способности, так и уже посюстороннее – в текущей жизни (чаще всего в детстве и в юности), «дооттачивание» и формирование соответствующих черт и психофизических качеств, как раз и способствующих «довершению» формирования мировоззрения и мироотношения миссионера в целом. (О посюсторонней подготовке носителей миссий более подробно будет сказано в главе о влиянии окружающей среды на становление носителя миссии.) (8)

(8) К слову сказать, осознавая то, что над подготовкой всякой миссии человека-посланника задолго прежде начинают трудиться множество и множество потусторонних существ, в том числе воздействуя на поколения его ближайших человеческих предков, концентрируя свое внимания на «оттачивании» тех или иных их психофизических особенностей и дарований (будь-то, к примеру, для светлых миссионеров: «музыкальность» и тяга к прекрасному в предках Моцарта, или необычайные волевые качества, целеустремленность и в тоже время доброта и великодушие в ближайших предках Петра I, или высочайшее благочестие, душевная чистота, смирение и любовь к Богу и людям в роду Сергия Радонежского), то именно к ближайшим предкам носителей миссий, должно устремляться общечеловеческое внимание (а для предков светлых миссионеров – еще и почитание и благодарность), а вовсе не к потомкам великих миссионеров (как это нелепо чаще всего и делается). Тем более не к потомкам далеким, а в отношении близких потомков – внимание лишь к тем, что способствовали и помогали миссионерам в осуществлении их миссий или в завершении их замыслов.

Да и, опять же, не ко всем без разбора ближайшим предкам носителей миссий, а лишь к тем – если говорить, к примеру, о предках носителей светлых миссий, что, подобно многим нашим современникам, хотя и не зная целей и замыслов Провиденциальной стороны, но приняв должное участие в просветлении и формировании собственного физического и душевного человеческого естества, год от года сознательно совершенствуя в себе высокие качества и борясь с собственными изъянами и ущербностями, по капле выдавливая из собственной «первородной ущербности» рабов темных страстей и влечений, внесли и свой – большей частью не заметный для людей, но равноучастный по отношению к Светлым силам – неоценимый вклад в подготовку и осуществление светлой миссии своего великого потомка.

Тоже, но, к сожалению, совершено обратное, можно сказать и в отношении предков носителей великих темных миссий: будь-то суровый и жестокосердный отец Сталина и его прародители, передавшие будущему тирану суровость нрава, беспощадность и безжалостность, или предки Наполеона, столь же трагически давшие своему потомку высокомерие, самодовольство и то же жестокосердие. Хотя и проявлявшиеся в предках в различной степени, но ставшие тем «плодородным полем», на котором только и могли дать свои темные плоды, все те, негативные черты и качества их тиранов-потомков, столь «полновесно» способствуя осуществлению их темных миссий.

Тоже самое, к сожалению, можно сказать в отношении и тех из наших современников и их предков, что, живя среди нас и с нами, но в силу «попустительства» своим «человеческим изъянам» и темным чертам, изберутся, и, возможно, уже избрались демонической стороной, в качестве тех «человеческих сосудов», в которые уже облеклись, или облекутся в предстоящем будущем, носители темных миссий. А прежде этого, принимая от родителей и передавая без просветления собственным детям, «формируя» и «оттачивая» в себе, под незримым оком демонических сил, но своим индивидуальным «участием» или собственным «попустительством», свои ущербные черты и качества – самодовольства, жестокосердия, коварства, высокомерия, гордыни, тщеславия, вспыльчивости, алчности и т.п. – без которых осуществление темной миссии темного отпрыска было бы не возможно. Как невозможным было и насаждение среди человеческих множеств, в предстоящем или уже в разворачивающемся будущем, этими темными миссионерами всякого масштабного зла и масштабных человеческих страданий.

Но именно в силу, сначала целенаправленной потусторонней подготовки, а затем и посюстороннего «дооттачивания» необходимых для миссии качеств и психофизических черт и особенностей, человек-посланник чаще всего и отличается от большинства людей не только стремлением отстраниться от всего мешающего миссии, но и неустанным движением вперед, отвергая в жизни все второстепенное и не нужное для миссии. Нередко осознанно идя на лишения, всякого рода трудности, а зачастую и на противостояние с окружающим миром и окружающей действительностью. Имея устойчивую, внутренне осознаваемую уверенность в правоте своего дела, подкрепленную в большинстве случаев решимостью полнокровно и до конца отстаивать эту самую правоту в достижении намеченной цели.

Когда, вследствие характерных особенностей носителей миссий, определённо направленной работой души и волений духа (для темных посланников, по причине «изоляции» и нейтрализации влияния их всегда светлого духа, его воление, очевидно, заменяется непрестанным, титаническим внушением и воздействием демонических сил на физическое и «душевное» сознание миссионера), подается в физическое сознание человека-посланника, помимо соответствующего восприятия потусторонних сфер, также и характерно ориентированные цели и внутренние веления.

При этом, необходимо осознавать все же, что то «нечто», что, выделяясь на общем фоне, так разительно отличает в конечном итоге от всех прочих людей инореальных посланников, делая иных из них в глазах всего человечества великими, в большинстве своем, вероятно, не снизошло на них словно бы само собой в виде «манны небесной» или «темного подарка», не проявляется в них независимо от их внутреннего, душевного «я», а для светлых и для темных миссионеров, обеспеченное, в том числе и собственным предуготовительным трудом, и в определенной мере самолично взращенное, выстрадано прежде и «оплачено» сполна.

Ибо та, первая, высшая составляющая их человеческого «я», именуемая душой, предпринимая, как в далеком прошлом, так и ныне, просветляющие спуски в нисходящие – в том числе и наш – миры, и совершая при этом, или срывы и отступления, трагически отрекаясь от Провиденциальных сил и тогда неизменно вбирая в себя мощь и возможности темных сил, или же, наоборот, оставаясь верными чистоте Небесных сфер и преисполняясь величия, безудержным возрастанием и устремлением к свету, достигла теперь такой полноты, такого «колорита», а то и вовсе – таких масштабов или даже исполинства, что, неизгладимо «просвечивая» сквозь плотноматериальную, физическую телесность – эту, условно говоря, вторую, низшую составляющую человеческой сущности, – подвигало и подвигает всех нас, остальных, преклоняться перед их, хотя зачастую и разнополюсной, но великостью.

Лишь едва приподняв завесу сокрытого, про светлых из посланников, благоговея и восхищаясь, можно с замиранием сердца сказать, что тех огромнейших жертв, в виде боли состраданий, мук сопереживания, воли самоограничений, труда самосовершенствования и подвига самопожертвования, что ради великих целей, ради всех нас, ими принесены ранее, прежде чем довелось стать теми, кем они стали и, возрастая от света к свету, от величия к величию, еще станут – подавляющему большинству из нас, к сожалению, неведомо. Нам, живущим – или во многих прошлых своих жизнях или в одной единственной этой – как живется, как придется и как сложится, не знающим труда самосовершенствования, самоограничений и устремлений ввысь, неустанно, и раз за разом, по капле не выдавливающим из себя рабов темных страстей и пороков.

Закончив земной путь, воспарив, преобразившись, а со временем еще более просветлев, пребывают их души в мирах тончайших и высоких, время от времени, как священный долг и величайшую ответственность, и только совершенно добровольно, принимая на себя ко многому обязующие миссии. Так как это и было, к примеру, в случае с Иоанном Крестителем: «Вот, Я (Бог) посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною» (Мал. 3:1), ибо «был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн» (Иоан. 1:6).

Касательно же тех из великих носителей миссий, кого, «осыпая лаврами» очернителей истины и искусителей, или вознося на пьедесталы тиранов и завоевателей, помня (а чаще всего, к сожалению, забывая) о количестве их жертв или величине страданий и лжи, принесенных ими, мы неизменно страшимся (зачастую, при этом нелепо прославляя и даже поклоняясь им), и через многие времена после их темных земных жизней, то упаси нас, Господи, хотя бы и едва, даже и малой лишь толикой, ощутить на себе ту жуткую неизбежность закона Возмездия (когда-то демонической стороной катастрофически навязанного и, к несчастью, до сих пор ею сохраняемого), что довелось им в непередаваемых мучениях испытать и познать, в обмен либо на избежание дальнейших тяжких страданий, либо в обмен на неуемную жажду власти и те бесконечно желаемые ими наслаждения и таланты, что получили они, всячески поддерживаемые силами зла, для свершения среди нас своих ужасных и черных миссий.

Проваливаясь каждый раз в неминуемом посмертии в адовы глубины, неописуемо корчась и мучась, а затем лелеемые и вскармливаемые в демонических обиталищах, вновь «вышвыриваются» они на поверхность нашего мира, так и не успев зачастую полновесно искупить и облегчить старое, но неизменно обрастая вслед уже и новой вереницей тягостных злодеяний. Будь-то, скажем, властолюбцы Наполеон или Чингисхан – в прошлом, или же некий темный миссионер, как великий обольститель, как пророк и предтеча антихриста – в будущем. Что, очевидно, будучи непревзойденным публицистом и гениальным писателем, очернителем и искусителем человеческих множеств, став «властителем дум» миллионов и миллионов, не только коварно укажет на антихриста как якобы на «всечеловеческую надежду» и «всечеловеческое будущее», но и, для усиления обмана, сотворит «великие знамения… и чудесами, которые дано было ему творить перед… (антихристом), он... – как горестно предупреждает Иоанн Богослов, губительно обольстит – живущих на земле» (Откр. 13:13,14) (9).

(9) Следует сказать при этом, что понимание того, что посмертное падение любого из людей в демонические глубины (даже и ставшего в жизни самым отъявленным злодеем или морально-нравственным уродом – и не зависимо от того являлся человек носителем миссии или нет), служит в любом случае лишь пользе и очередному укреплению темных сил, подвигает нас заявить самый решительный протест существованию смертной казни или ее восстановлению. Поскольку демонические силы, если и не станут использовать, умерщвленного смертной казнью человека, в качестве нового носителя темной миссии, как умножителя массовых человеческих страданий (к примеру, в случае его незначительной внутренней человеческой масштабности), то будут использовать энергию потусторонних страданий и его и любых других своих жертв для укрепления собственных сил. Становясь от этого только сильнее, энергичнее и еще более деятельнее. Имея тем самым еще большую возможность, как для реализации своих очередных темных замыслов, так и нового, и даже еще большего распространения страданий среди людей; вновь и вновь стремясь сделать одних из нас слепыми и темными исполнителями и распространителями зла, а других – их жертвами. И в потустороннем мучении своих жертв и в посюстороннем сталкивании людей между собой, раз за разом, ненасытно используя энергии и наших страданий, и наших темных проявлений.

К тому же в отношении любого человека – даже и самого падшего из падших, можно сказать, что, если и не различные увещевания и помощь общества (вместе с воздействием демонических сил, нередко как раз и повинного сначала в ущербном и тлетворном воспитании своих подрастающих членов, а затем и в доведении и подталкивании иных из нас до тех или иных проступков и преступлений), то хотя бы и слабый призыв всегда светлого человеческого духа, голосом совести звучащего – чуть громче или чуть тише – в каждом из людей, еще дает возможность и надежду, и самому отъявленному злодею встать в течение земной жизни, не прерванной смертной казнью, на путь просветлений и исправлений. (Вспомним для примера историю преподобного Моисея Мурина – до определенного момента являвшегося убийцей и главарем банды разбойников, в последствии же, не только ставшего смиренным монахом, но к концу жизни даже прославившегося святой жизнью, духовными подвигами и помощью людям.)

В мирах же темных и глубинных, полных демонических безумств и душераздирающего сдавливания, будь то чистилища или еще более глубокие миры преисподни, возможности для исправлений и просветлений, всякому вставшему при жизни на путь злодеяний (но в конечном итоге – лишь только временно оступившемуся человеку), большей частью малы и крайне затруднены. (Чем отчасти и объясняются зачастую очень длительные, многолетние и даже многовековые сроки пребывания бедных мучеников в нисходящих мирах.)

Как затруднена в нисходящих мирах (особенно в самых глубинных, тщательно укрепленных и по сию пору почти не преступных демонических мирах) и помощь со стороны Ангельских сил, как всему множеству человеческих страдальцев в целом, так и каждому из нас в отдельности. Но, не смотря на немыслимые трудности, не смотря на тяжелейшие испытания и даже нестерпимые страдания, ожидающие наших Защитников в мирах преисподни, все же непрестанно устремляющихся в самое жгучее пекло, что бы, если и не просветлить кардинально существующее мироустройство (как, скажем, сделал это Сын Божий вместе со всем сонмищем Светлых сил, в три дня перед Своим воскрешением, преобразовав и просветлив часть темных миров), то хотя бы облегчить участи бедных страдальцев, защитить или и вовсе вырвать очередного мученика из когтей наших общих врагов.
Тем более, что даже и здесь, в мире относительного света, далеко не все из нас отчетливо слышат призыв своей совести в случаях, когда навязанный или очерняемый периодическими демоническими победами существующий миропорядок, время от времени «захватывает» человеческое сознание в панцирь ущербного мировоззрения: или тогда, когда человек с измальства живет и воспитывается в аморальной и порочной среде; или когда, вместе с крушением прежнего миропорядка, надломлено оказывается во власти смутных времен, роковых перемен или крайней нужды; или когда попадает под навязчивое влияние искушающих соблазнов, тлетворных идей и низменных идеалов – будь то влияние улицы, «офисного духа наживы», тюремного барака или всей окружающей действительности в целом. Всякий раз горестно оказываясь (или уже оказавшись) в положении либо трагической мишени, либо слепого орудия зла. И в том и в ином случае «служа» единственно для достижения демонической стороной своей вампирической цели: выработке «из людей» и руками людей тех темных энергий – ненависти, злобы, гордыни, похоти, зависти, страданий, кровопусканий, алчности и т.п., что служат и служили темным силам для восполнения и укрепления их тиранических сил в борьбе против сил Света и всего светлого, что есть в нас и вокруг нас.

В прочем, понимание всего этого подвигает выступить не только против смертной казни, но и подвигает направить силы к искоренению «очагов» и «рассадников» человеческих страданий в целом: от бытующих условий в тюремных камерах или детдомах до существования коммунальных квартир и бараков, от пропаганды в средствах массовой информации низменных идеалов, человеческих страстей и пороков, до столь же циничного «возвеличивания» в общественном сознании культа денег, жажды успеха и богатства.

Продолжение См. Глава 2. Часть 3-1.